Быт

За что мы любили ковер на стене

Поговорили с дизайнером о расцвете и упадке русского ковра

текст: Нина Абросимова

8 февраля 2018

До революции ковер для русского человека был настоящим сокровищем, после — символом достатка. По данным Госкомстата СССР, в 1985 году страна произвела 108 500 000 квадратных метров ковров. Но прошло тридцать лет,  и теперь ковер на стене — редкость и бесконечный повод для шуток. «Жилец» поговорил о ковре и его истории с предметным дизайнером Андреем Будько. Открываем этим текстом портал в ад — серию о знаменитых предметах русского быта.


«Знаете, как мы отличали русских от турок на нашей выставке в Стамбуле? Турки шли по ковру, а русские обходили его по кругу», — смеётся Андрей. На  Стамбульскую биеннале в прошлом году он привез ковёр, сшитый из десяти фрагментов других ковров, найденных им у подъездов.

Я в ответ рассказываю Андрею анекдот:

— Сеня купил себе персидский ковер! Теперь он всех при входе заставляет обувь снимать.

— Так это понятно. Ковер-то — персидский.

— Да, но висит-то он на стене.

Андрей знает, почему в России ковры вешали на стены. Он — предметный дизайнер, поэтому перед тем, как создать несколько ковров со своими узорами, начал исследование. Будько поговорил с работниками и художниками ковровых заводов, нашел редкие каталоги, книги и приобрёл почти тридцать ковров. Только один из них лежит у него на полу дома, остальные свернуты в трубки и раскиданы по разным квартирам. К ним он также собрал коллекцию выбивалок. Дизайнер хотел понять, из-за чего в СССР возник ковровый культ, где и в каком количестве производили ковры, почему с восточным дизайном и зачем вешать именно на стену. Андрей говорит, что большинство из нас ответит на эти вопросы неправильно. Например, существует миф, что ковры понадобились жителям хрущевок — якобы так улучшали тепло- и шумоизоляцию тонких стен. Это неправда, потому что ковры вешали на стены еще до революции.

Андрей Будько

Русская идея для ковра

В XIX веке в деревне ковер традиционно располагали над кроватью, а пол вообще не утепляли. Ковёр наряду с иконой был единственным украшением в доме. Ещё раньше он появился в богатых домах — его привозили из Европы, где традиционно любили гобелены, или с колониальных территорий Российской империи на Кавказе и Средней Азии. На европейских были сценки, на мусульманских — геометрические узоры, из Сибири приходили черные ковры с цветочными узорами. Богатые люди оформляли ими «кабинеты редкостей»:  комнату целиком обивали ковром и стаскивали в нее сувениры и трофеи. И эти, и деревенские ковры были ручной работы, с той лишь разницей, что в селе их делали самостоятельно или выменивали.

Хороший ковер стоил сумасшедших денег. В двадцатые годы XX века привозные ковры государство выкупало у населения на экспорт, чтобы получить валюту. Андрей видел прейскурант 40-х годов, говорит, более-менее дорого брали туркменские ковры.

Cуществует миф, что ковры понадобились жителям хрущевок — якобы так улучшали тепло- и шумоизоляцию тонких стен. Это неправда, потому что ковры вешали на стены еще до революции

Первые заводы по производству ковров появились в России уже после Второй мировой войны. В рамках контрибуции русские войска вывезли из Германии оборудование с заводов, в том числе рамки для шелкографии. Об этих рамках пишет Александр Солженицын в «Одном дне Ивана Денисовича»: «А промысел есть-таки один новый, веселый — это ковры красить. Привез кто-то с войны трафаретки, и с тех пор пошло, пошло, и все больше таких мастаков <…> А ковры есть трех сортов: один ковер «Тройка» — в упряжи красивой тройка везет офицера гусарского, второй ковер — «Олень», а третий — под персидский. И никаких больше рисунков нет, но и за эти по всей стране люди спасибо говорят и из рук хватают». Ковры рисовали на всякой тряпке. Андрей объясняет это тем, что миллионы солдат сравнили, как устроен быт там и быт здесь. Но промышленный спрос на ковры не возник снизу, ковры были навязаны государством.Машинное производство ковров в СССР начали в 1947 году.

Уже через три года задняя обложка журнала «Огонек» была отдана под рекламу этой продукции, а в новой версии мультика «Мойдодыр» над кроватью мальчика повесили классический туркменский коврик. Андрей связывает это с плановой экономикой: ковры могли показать, что лёгкая промышленность развивается.

Долгое время не было понятно, нужен ли советским людям «особый, русский узор». НИИ «Художественной промышленности» развернул исследования. Андрей говорит, что велась фундаментальная дизайнерская работа, «нужно было дорасти», «обратить внимание не на восточные ковры, а на исконные цветочные, сибирские». В 50-е основателем Государственного музея Востока Гогелем, организовавшем еще до войны три выставки с коврами, был выпущен фундаментальный труд «Ковры» — полноценный учебник для тех, кто хочет выпускать такие изделия. Тогда же изданы четыре красочных альбома с коврами разных народов.

В каждой республике были открыты комбинаты. Так, Таджикистан, который никогда не славился коврами, начал обеспечивать до 20% всего рынка. Вопреки распространенному стереотипу, машинные ковры почти не производили в Туркменистане, а больше половины всей продукции выходило с подмосковных Люберецкого, Обуховского и белорусского Витебского завода, и растекалось по всей России.

«Мне хочется переварить тот факт, что я тоже жил с ковром на стене»

К восьмидесятым ковер перестал быть сокровищем, предметом роскоши, но остался божеством квартиры — лучшим интерьерным решением для любой комнаты. Он стоил несколько зарплат, но он того стоил! На каждого гражданина СССР в 80-е годы было выпущено минимум по одному ковру.  На разноцветном фоне были сделаны миллионы праздничных и эротических фотографий. И теперь эти фотографии высмеивают в пабликах.

Ковры отдают за бесценок, выносят на парковочные места для машин и в общественные коридоры. Легитимным считается только присутствие коврика в ванной, дорожки в коридоре и небольшого однотонного коврика из «Икеи». Андрей стал замечать вырезанные кусочки у подъездов и лестниц на своем районе. Он забирал эти кусочки себе, отстирывал, сопоставлял с альбомами. Взамен у подъездов он оставлял небольшие половички или дорожки, которые ему дарили друзья. Из коллекции обрезков сшили новый ковер, который Андрей в этом году отвез на биеннале в Стамбуле. Это дань памяти.

«Мне хочется переварить тот факт, что в детстве я тоже жил с ковром на стене, — говорит он. — Я хочу создать свой, чтобы его снова захотелось положить на пол». Андрей уже представил первый ковёр, который «будет нам добрым соседом». Его и ковёр из обрезков дизайнер показал на Стамбульской биеннале:

Если у вас есть идеи для рубрики «Культовые предметы русского быта» — пишите нам на  zhilets@upkvartal.ru. В следующем выпуске мы расскажем про роль балкона.

ФОТОГРАФИИ: Instagram @andreybudko

Читать дальше